Закрытое племя потомков новгородцев нашли в Якутии: как живут староверы?

Один путешественник рассказал на Дзене, как добрался до места, которое называет «затерянным миром». Речь о Русском Устье — крошечном поселении в Якутии, где до сих пор живут люди, чьи предки пришли сюда в XVII веке.

Дорога сюда — отдельное испытание. Зимой путь лежит по льду Индигирки, по одному из самых опасных зимников в республике. Температура за бортом падала до минус пятидесяти. Летом можно добраться только по воде, и то если река позволит. Эта изоляция веками отсекала случайных людей и формировала особый уклад жизни.

Местные называют себя «индигирщиками». В их жилах смешалась кровь новгородских переселенцев и коренных народов Севера — казаки брали в жены юкагирок и эвенок. Но язык и культура сохранились удивительно чисто.

Путешественник признаётся: понимал каждое слово, но звучало оно иначе. Быстрая напевная речь с мягким цоканьем. «Баско сегодня», — говорит бабушка Варя, глядя на солнце. — «Токмо ветер». Здесь используют слова, которые в остальной России давно забыли: «веретя» — холм, «лыва» — лужа, «гуй» — флаг.

Это не сленг и не суржик. Это чистый русский язык XVII века, который называют «досельным» — от слова «доселе», то есть «раньше». В нём почти нет заимствований из европейских языков, потому что веками ему не с кем было смешиваться.

Быт здесь суров. Продукты завозят, но цены на них космические — будто на МКС доставляют. Магазин: река и тундра. Не поймал рыбу — остался голодным. Чтобы попить чаю, надо ехать на реку, выпиливать ледяные кирпичи и топить их дома.

Центральной канализации нет. Ходить нужно на улицу или на ведро в сенях. В минус пятьдесят это испытание. При этом вдоль улиц тянутся трубы теплотрассы — советское наследие, врезавшееся в древний уклад.

Путешественник делится ощущением: здесь время не остановилось, оно обрело другую форму. Пока Пётр Первый строил Петербург и вводил ассамблеи, на семьдесят первой широте люди продолжали жить по Домострою. Царские указы до них просто не долетали.