Московская река стала багровой, потом бирюзовой: что происходит под землей

Москва привыкла к сюрпризам. То снег посреди лета, то пробки в четыре утра. Но чтобы река посреди густонаселенного района вдруг стала бордовой, как вишневый компот, а через пару недель — ярко-бирюзовой, словно курортный бассейн, — такого столица еще не видела.

Жабенка, скромная и почти незаметная речушка на севере города, внезапно стала главной звездой экологических новостей. И повод для этого был не самый радостный.

Где вообще протекает эта Жабенка

Жабенка — река с не самым благозвучным, но очень точным названием. Когда-то здесь действительно водилось много лягушек, отсюда и имя.

Сегодня она течет под землей в коллекторах и лишь на коротком участке между Дмитровским шоссе и Окружной железной дорогой выходит на поверхность.

Длина у реки всего ничего — чуть больше пяти километров. Она впадает в Лихоборку, которая уже несет свои воды дальше.

Жабенка неглубокая, неширокая и могла бы оставаться рядовой малой рекой, которую знают только местные старожилы. Но в 2019 году о ней узнала вся Москва.

Багровый шок

Однажды утром жители Тимирязевского района выглянули в окна и не поверили своим глазам. Вода в Жабенке была цвета свежей крови. Нет, это не гипербола — река действительно стала густо-красной, почти бордовой.

Люди начали фотографировать и выкладывать снимки в соцсети, и вирусный эффект сработал мгновенно. Экстренные службы получили десятки звонков. Одни думали, что где-то прорвало трубу с химикатами, другие всерьез опасались, что в воду попало что-то ядовитое.

Специалисты выехали на место, взяли пробы. Предварительные анализы показали высокое содержание органики. Версия первая и самая правдоподобная — в реку попали нечистоты с ближайших строительных площадок.

В Москве это не редкость: недобросовестные подрядчики экономят на вывозе отходов и сливают септики в ближайшие водоемы. Органика в сочетании с теплой осенней погодой спровоцировала бурное размножение бактерий.

Смесь получилась не только зловонной, но и зрелищной — багровой, как красный борщ.

Но это было только начало.

Бирюзовое продолжение

Спустя некоторое время — и это уже походило на мистику — цвет реки изменился. Теперь она была бирюзовой. Яркой, ненатуральной, почти такой, какой рисуют море на открытках.

Если багровый оттенок еще можно было списать на органику и листву, то бирюза выглядела откровенно химической.

Вода пахла канализацией, на поверхности плавали маслянистые пятна, а оттенок менялся от изумрудного до голубоватого в зависимости от освещения. Местные жители шутили, что в районе теперь свой маленький Мальдивы, только с запахом сероводорода.

Экологи заговорили о солях тяжелых металлов и нефтепродуктах, которые годами копились в донных отложениях и вдруг поднялись на поверхность из-за какого-то внешнего воздействия.

Возможно, дело в аномально теплой погоде. А возможно, в реку попала новая партия отходов, на этот раз с предприятий, работающих с красителями.

А что говорят анализы

Официальные заключения не заставили себя долго ждать. Помимо органики, специалисты нашли в воде многократное превышение концентрации нефтепродуктов и соединений тяжелых металлов.

Фосфаты, хлориды, аммонийный азот — все это в количествах, которые даже близко не укладываются в нормы.

Река фактически превратилась в сточную канаву. Рыбы там давно нет, беспозвоночных тоже почти не осталось. Жабенка, которая когда-то дала имя целой реке, стала мертвой.

Власти пообещали найти виновных. Штрафы, проверки, лабораторные исследования — весь положенный набор. Однако река продолжает менять цвет до сих пор время от времени, хоть и не так радикально.

Проблема малых рек Москвы, как оказалось, очень глубокая и системная.

Почему это важно всем, а не только экологам

Малые реки — это легкие города, но в случае с Жабенкой эти легкие давно забиты. Такие истории, как с этой речушкой, показывают реальное состояние городской экологии.

Вода не появляется из крана по волшебству. Она течет по коллекторам, соединяется с подземными водами, попадает в более крупные реки и в конечном счете определяет качество той воды, которая доходит до очистных станций.