Обед за пятак: как в старой Москве кормили тех, кому больше негде было поесть

Москва конца XIX века была городом резких контрастов. Рядом с особняками и дорогими трактирами ютились ночлежки, где люди с трудом добывали кусок хлеба.

Для тысяч чернорабочих, безработных и просто обнищавших горожан вопрос «что поесть» стоял каждый день. На этом фоне появились народные столовые — места, где можно было пообедать почти бесплатно.

Что такое народная столовая

Народная столовая — не обычная харчевня. Это благотворительное заведение, где за символическую сумму или вовсе без денег кормили неимущих.

В дореволюционной Москве таких столовых было немного — всего пять основных. Они не заменяли трактиры, а служили последней опорой для тех, кто оказался на дне.

Посетители делились на две группы. Одни — призреваемые, обитатели богаделен и убежищ для неимущих. Для них обед был бесплатным. Другие — чернорабочие с мизерным заработком. Они платили пять копеек. Сумма кажется смешной, но для человека без постоянного дохода и она была важна.

Кто открывал эти заведения

Создавали народные столовые не городские власти, а частные благотворители. Среди них были купцы, аристократы и различные общества. Самый известный пример — Павел Михайлович Рябушинский. В 1891 году он открыл первую народную столовую в Москве, выделив для этого собственный дом в 3-м Голутвинском переулке.

Другими столовыми руководили люди не менее знатные. Например, княгиня Е. П. Волконская. Часть заведений возникала по инициативе благотворительных организаций, таких как «Общество поощрения трудолюбия». Общей идеей было не просто накормить, а поддержать тех, кто не мог помочь себе сам.

Бесплатный обед и пять копеек

Порядок был простым. Призреваемые — старики, больные, обитатели соседних богаделен — ели бесплатно. Чернорабочие и безработные, у которых не было статуса призреваемых, покупали обед за пять копеек. Это не делало столовую коммерческой: деньги шли скорее на поддержание порядка, а не на прибыль.

Для сравнения: в столовых попечительства о народной трезвости в начале 1900-х обед из щей и каши с хлебом стоил семь копеек. Разница небольшая, но она показывает, что народные столовые держали минимальную планку.

Что было в тарелке

Меню не баловало разнообразием, зато было сытным. Основу составляли супы: кислые щи, рыбные или грибные, а также манный, перловый, картофельный или гороховый суп. На второе чаще всего давали гречневую кашу. Её подавали с салом, луком или сливочным маслом. В постные дни масло заменяли растительным.

Хлеб полагался в неограниченном количестве. Обычно ржаной или белый. Вес одного куска мог доходить до фунта — примерно 450 граммов. В постные дни, а их было четыре из семи в неделю, меню становилось полностью постным. Никаких изысков, но голодным из-за стола никто не уходил.

Доставка на дом: холодный обед и таганок

Некоторые народные столовые не ограничивались раздачей еды в зале. Если рядом находилось жильё для неимущих — богадельня или убежище, — туда еду приносили в специальных вёдрах. Правда, доставляли её холодной. Считалось, что призреваемые разогреют обед сами. Для этого им выдавали небольшой таганчик и топливо.

Такая система экономила силы и время. Персонал столовой не тратил ресурсы на полноценную кухню в каждом убежище, а люди всё равно получали горячую пищу — пусть и после самостоятельного разогрева.

Почему соседи были недовольны

Открытие бесплатной столовой для бедных, например той, что основал Рябушинский, вызвало крайнее недовольство жителей окрестных домов. Причины были вполне бытовыми. С утра до обеда, примерно с десяти до тринадцати часов, к столовой стекались сотни нищих. Они заполняли тротуары и часть мостовой.

Толпа плохо одетых людей, по мнению соседей, «заражала миазмами» весь переулок. Люди бранились, ссорились, иногда дело доходило до драк. В столовой не было уборных, поэтому нищие справляли нужду прямо на улице, у заборов соседних владений. Жители жаловались, что не могут пользоваться частями своих домов, выходящими в переулок, из-за вони и шума.

Чем закончились жалобы

Жители Большого Голутвинского переулка написали официальную жалобу московскому городскому голове. Однако начальство на неё не ответило. Тогда московское попечительское общество о бедных сообщило жителям, что «им предложено собирать нищих не в переулке, а во дворе дома благотворителя». Сообщать об этом самому Рябушинскому общественники побоялись, очевидно, опасаясь его гнева.

Так жалобы не привели к закрытию столовой. Проблема соседей при этом не решилась. Народные столовые продолжали кормить тех, кому больше негде было получить тарелку супа и кусок хлеба. В истории старой Москвы они остались примером частной благотворительности, которая работала без громких слов и лишней рекламы.