Ресторан, куда москвичи ездили голыми: самое запретное место дореволюционной столицы

Москва начала XX века знала толк в разгуле. Были заведения для солидных купцов с цыганами, были шикарные рестораны для дворян с зеркалами и хрусталём, были модные места для творческой богемы.

Но было одно место, куда ехали не ради еды, не ради музыки и даже не ради общества. Туда ехали за тем, что нельзя было увидеть больше нигде. И называлось это место «Золотой якорь».

Сокольнический адрес с дурной славой

В центре Москвы такую вольницу не развернёшь. Поэтому «Золотой якорь» стоял на отшибе — в Сокольниках, где летом селились дачники, а зимой дул ветер с пустырей. До центра оттуда трястись на извозчике прилично времени, и это было главным преимуществом заведения.

Удалённость давала главное — анонимность. Можно было ввалиться туда вечером, выкинуть что угодно, а к утру уехать домой, и никто из приличных знакомых не узнает.

Чопорные соседи по Кузнецкому мосту или Тверской не увидят, в каком виде их именитое чадо возвращается на рассвете. Сокольники были тем местом, где городская мораль заканчивалась и начиналась территория без правил.

Московский генерал-губернатор князь Голицын, человек видавший многое, высказался о «Якоре» коротко и ёмко: заведение напоминает нечто среднее между деревенским кабаком и разбойничьим притоном. Но это не отпугивало публику.

Напротив — чем страшнее были слухи, тем длиннее становилась очередь из экипажей у входа.

Сцена, где пели не романсы

Обычный ресторанный концерт тех лет — это цыгане с гитарами, томные романсы, кружевные платки. В «Золотом якоре» всё было иначе. Там царил жанр, который называли шансонеткой.

Певицы выходили на сцену в нарядах, которые в приличном обществе назвали бы бесстыдными. Их номера балансировали на грани допустимого и с лёгкостью перешагивали эту грань.

Они пели фривольные куплеты, строили глазки публике, а между куплетами происходило то, что в афише не писали. Именно за этим ехали купцы, чиновники и даже некоторые дворяне, уставшие от салонной скуки.

Еда в ресторане была дорогой, но никто не приезжал туда ради обеда. Кухня служила лишь формальным поводом: заказать ужин, выпить шампанского и перейти к главному.

А главное начиналось за закрытыми дверями отдельных кабинетов, которые там называли «покойчиками».

Что творилось за дверями кабинетов

Самые откровенные сцены происходили не в общем зале. Общий зал — это для разогрева, для первых тостов и знакомств. Настоящее действо начиналось, когда компания уединялась в отдельной комнате.

Художник Константин Коровин, человек не стеснительный и повидавший в жизни многое, оставил в мемуарах сцену, которая заставляет покраснеть и спустя сто лет.

Он зашёл в один из кабинетов и увидел компанию, сидевшую за столом абсолютно голой. Единственным предметом одежды у этих господ и дам были салфетки на коленях.

Причём выглядело это не как случайный казус — это была норма для «Якоря». Специально приходили, снимали номера и вели себя так, как нигде больше позволить себе не могли.

И это не единичный случай. Ресторан славился именно закрытыми вечеринками, где границы приличий стирались ещё до того, как подавали второе блюдо.

Отдельные кабинеты там работали не для уединённых бесед — они работали для того, что в газетах того времени называли «безобразиями» и «развратом».

Хроника скандалов как реклама

Ресторан регулярно попадал в полицейские сводки и газетные заметки. Битьё посуды там было обычным делом. Драки — ещё более обычным. Вызывать городовых в «Золотом якоре» научились быстрее, чем в любом другом заведении города.

Но что удивительно: репутация дурного места работала как реклама. В Москве было полно ресторанов с хорошей кухней и вежливыми официантами.

А вот заведение, где можно разбить зеркало, поскандалить с соседями по столу и проснуться утром, не помня, как добрался до дома, — такое было только в Сокольниках.

В «Якорь» ехали как в аттракцион. За острыми ощущениями, за историей, которую потом можно рассказывать в клубах. И самое смешное — публика не уменьшалась от скандалов, она росла. Княжеское определение «разбойничий притон» звучало в устах посетителей как лестный комплимент.

Жетоны вместо денег и книги для должников

У заведения была своя забавная финансовая система. Вместо денег при расчётах часто использовались латунные жетоны. Это была местная валюта, которая работала только внутри ресторана.

Зачем это было нужно — вопрос отдельный. Возможно, чтобы следы трат было труднее отследить женам и налоговым инспекторам. А возможно, просто для антуража — как ещё один элемент игры, в которой все участники делали вид, что ничего особенного не происходит.

Постоянным посетителям позволяли записывать долги в специальную книгу. Представить такое в «Эрмитаже» или «Метрополе» было невозможно — там платили сразу, наличными, и без разговоров.

А в «Якоре» работала система кредита. Свои люди могли уйти, не заплатив, а вернуться и расплатиться потом. Или не вернуться — но тогда их имя вычёркивалось из книги, и вход был заказан до погашения долга.

По соседству с другими кутежами

Конечно, «Золотой якорь» был не единственным местом, где можно было сорваться с цепи. «Яр» на Петербургском шоссе славился цыганами и полуночными безумствами с битьём дорогих зеркал.

За отдельную плату там разрешали запустить бутылкой в хрустальную люстру — и никто не морщился. «Стрельна» запомнилась купеческими выходками, когда разгорячённый вином гость хватал саблю и начинал рубить пальмы в зимнем саду, представляя себя русским викингом.

Но эти места сохраняли хотя бы внешние признаки приличия.

Там пили, дрались и буянили, но делали это в рамках, которые позволяли наутро сказать: «Было шумно, но всё по-людски». «Золотой якорь» эти рамки снял полностью. Там можно было всё. Именно поэтому он и остался в истории как самый безнравственный ресторан дореволюционной Москвы.

Что осталось сегодня

Здание «Золотого якоря» не пережило советское время. Его снесли в конце 1980-х годов. Теперь на том месте — обычный московский двор в одном из спальных районов.

Никто из прохожих не вспомнит, что когда-то здесь стоял ресторан, куда ночью съезжались тройки с бубенцами и где певицы в откровенных нарядах провожали гостей до рассвета.

Московские легенды о разгуле начала XX века постепенно уходят в прошлое, и с каждым годом всё меньше людей знают, что такое «покойчики» в Сокольниках и зачем купцы носили с собой латунные жетоны.

Но те, кто интересуется старой Москвой, обязательно наткнутся на название «Золотой якорь». И уж точно не забудут его историю. Слишком уж она была скандальной, чтобы кануть в Лету бесследно.