Семьдесят лет молчания: почему «Добрынинскую» не любили, но не трогали
Как самая аскетичная станция Кольцевой обманула систему.
Кольцевая линия московского метро — это подземный музей. «Комсомольская» с её барочной пышностью, «Новослободская» с витражами, «Киевская» с мозаикой на тему украинского быта.
Каждая станция старалась перещеголять соседку в торжественности и величии. И посреди этого парадного строя — «Добрынинская». Строгая, даже аскетичная. Та, которая стала негласным бунтарем подземки.
Когда в январе 1950 года открылся первый участок Кольцевой линии, станция получила имя «Серпуховская» — в честь площади наверху. И выглядела она совсем не так, как прочие «дворцы» на той же ветке.
Смелый эксперимент архитекторов
Авторы проекта — Леонид Павлов, Михаил Зеленин и Михаил Ильин — решили пойти против течения. Вместо лепнины, массивных каннелированных колонн и гигантских люстр они предложили почти спартанское решение.
Пилоны станции рассечены арками, отсылающими к порталам древнерусских церквей. Пространство читается, воздух свободно движется между сводами. Никаких излишеств, только ритм, свет и пропорции.
Сейчас это называют лаконизмом и уважают за смелость. Тогда назвали провалом.
Гнев партийных боссов
Станцию ждала жесткая критика. Столичное начальство не оценило архитектурный минимализм. Почему на Кольцевой — главной, фасадной линии — вдруг появилась станция без должного величия?
Почему на пилонах висят маленькие барельефы, которые с первого взгляда не разглядеть? Скульптор Е. Янсон-Манизер создала шестнадцать работ на тему труда народов СССР, но они казались слишком камерными для масштаба подземного зала.
Главным же пунктом обвинения стало отсутствие портретов Сталина. На станции, открывавшейся в год 70-летия вождя, поместили лишь один небольшой барельеф в торце центрального зала.
По меркам тех лет — почти дерзость. Эту оплошность быстро заметили, но исправлять уже не стали. Барельеф остался, став уникальным свидетельством эпохи.
Переименование и смена эпох
В 1961 году станцию переименовали. «Серпуховская» превратилась в «Добрынинскую» — в честь Петра Григорьевича Добрынина, революционера и рабочего, погибшего в 1917 году.
Его бюст установили перед входом в наземный вестибюль, и с тех пор память о человеке сменила географическую привязку.
Тогда же, в начале шестидесятых, исчез последний след сталинской эпохи. Барельеф с вождём демонтировали, освободив торец для новой идеи.
Утро космической эры
В 1967 году торцевую стену украсило смальтовое панно «Утро космической эры». Художник С. А. Павловский изобразил звёздное небо, ракету и солнечные лучи.
Сначала на панно присутствовал портрет Юрия Гагарина, но впоследствии его убрали, оставив только обобщённый образ покорителя космоса. Панно оказалось куда более уместным для обновлённой станции — светлым, устремлённым в будущее.
Жизнь в движении
В 1983 году «Добрынинская» обрела важного соседа — открылась пересадка на станцию «Серпуховская» Серпуховско-Тимирязевской линии. Пассажиропоток вырос, станция перестала быть просто транзитной точкой и превратилась в полноценный пересадочный узел.
К середине двухтысячных годов воздух на станции стал тяжеловатым — эскалаторы выработали ресурс, отделка требовала обновления. В 2006 году началась масштабная реконструкция, длившаяся два года.
Заменили эскалаторные ленты, обновили наземный вестибюль, установили новые турникеты. А ещё по чертежам полувековой давности восстановили деревянные двери — те самые, что видели первых пассажиров 1950 года. Станция получила новую жизнь, сохранив свой характер.
Чего не видно с первого взгляда
Прогуливаясь по «Добрынинской» сегодня, стоит задержаться на несколько минут. Приглядеться к барельефам на пилонах — сквозь темноту бронзы проступают лица людей разных республик.
Посмотреть вверх, на свод, и почувствовать, как арки дробят пространство, делая его одновременно строгим и просторным. Затем подойти к торцу, где панно с ракетой всё ещё светится холодной синевой смальты.