Их эвакуировали в Англию, а они сбежали на вулкан: как живет остров в 2400 км от цивилизации
Каждый житель приходится родственником соседу.
Две с половиной сотни человек живут на клочке суши посреди Атлантики, где все — родственники, браки заключаются строго внутри общины, а попасть туда на ПМЖ невозможно, даже если вы миллиардер.
Звучит как сюжет для антиутопии, но это реальность острова Тристан-да-Кунья.
Семь фамилий и больше никого
Всё население острова носит семь фамилий: Гласс, Грин, Хаган, Лаварелло, Репетто, Роджерс и Суэйн. Все они восходят к пятнадцати общим предкам — восьми мужчинам и семи женщинам, осевшим здесь между 1816 и 1908 годами.
Иммигрировать сюда со стороны нельзя, землю не купить — она принадлежит общине и распределяется коллегиально. Хотите построить дом и завести семью? Община соберётся и выделит участок. А заодно проследит, чтобы скота было ровно столько, сколько разрешено: одна корова и четыре овцы на хозяйство.
Принцип равного распределения заложил ещё в 1817 году шотландец Уильям Гласс — бывший военный, решивший остаться на острове после ухода британского гарнизона.
Никаких начальников, никакой иерархии. Когда нужно починить дорогу, построить дом или подготовиться к прибытию судна, жители просто собираются в общественном зале и договариваются.
Генетика, с которой не поспоришь
Два века близкородственных браков не прошли даром. Как минимум трое из первопоселенцев страдали астмой, и сегодня более 42% населения острова имеют этот диагноз.
К нему добавились глаукома, диабет и ожирение — классический набор замкнутого генофонда. Исследования подтверждают: смешение внутри крошечной популяции оставляет след, который не скрыть никаким здоровым образом жизни.
Лобстеры, марки и ветер, сдувающий почву
Главный источник дохода — лобстеры. Хвосты замораживают и экспортируют в Японию и США, это даёт до 70% всех поступлений. Второй, менее очевидный заработок — почтовые марки.
Коллекционеры по всему миру охотятся за экземплярами с самого удалённого обитаемого острова планеты. Сельское хозяйство держится на картофеле, который приходится окучивать почти каждый день — ветер буквально сдувает почву с полей.
Электричество подаётся по часам от генератора на лобстерной фабрике. Отопления в домах нет, ночью температура падает до десяти градусов.
В поселке есть школа, больница с одним врачом, две церкви, магазин, кафе, почта и бар «Альбатрос» — центр светской жизни и единственное место, где можно выпить пива, привезённого из Южной Африки.
Шесть дней по штормовому океану
Аэропорта на Тристан-да-Кунье нет и не предвидится. Добраться можно только морем — из Кейптауна раз в год ходит грузопассажирский корабль, который берёт не больше сорока пассажиров.
Билеты бронируют за год, они приходят обычной почтой. Шесть дней через ревущие сороковые — зону с самыми свирепыми штормами на планете.
Высадиться на берег — ещё полдела: при малейшем ухудшении погоды капитан загоняет всех обратно, и можно часами болтаться в резиновой лодке, глядя на неприступный скалистый берег.
Почему они не уезжают
В 1961 году, когда вулкан Куин-Мэрис-Пик начал извергаться, британское правительство эвакуировало всех 264 жителей в Англию. Через два года почти все настояли на возвращении.
Жизнь среди благ цивилизации их не прельстила — они предпочли крошечный островок, где нет ни кинотеатров, ни супермаркетов, ни налогов.
Где все знают друг друга с рождения и помогают строить дом до свадьбы, потому что первую брачную ночь принято проводить в новом жилище.
Молодёжь иногда уезжает получать образование в Южную Африку или Великобританию, но большинство возвращается. Остров притягивает — не комфортом, а чем-то, что не купишь за деньги.
Здесь нет преступности, нет конкуренции за ресурсы и нет одиночества в толпе. Есть океан, ветер и двести сорок пять человек, которые знают о тебе всё — и принимают таким, какой ты есть.