«Музыка в камне»: этот дом — главный архитектурный скандал старой Москвы

В самом центре Москвы, на шумной Воздвиженке, стоит дом, мимо которого невозможно пройти равнодушно. Тяжелые, словно игрушечные башни, причудливая резьба по камню, гигантские ракушки и морские канаты, застывшие в лепнине, — он похож то ли на сказочный терем, то ли на кусочек жаркой Испании, случайно перенесенный в российскую столицу.

Это особняк Арсения Морозова, который москвичи окрестили «домом дурака». И за этим прозвищем скрывается история, достойная голливудского блокбастера.

Сын, который не хотел быть как все

В конце XIX века Москва принадлежала купцам. Морозовы — одна из самых знаменитых фамилий: текстильные магнаты, меценаты, коллекционеры, строившие университеты и театры.

Но Арсений, младший сын Варвары Морозовой, из этой династии выбивался. Пока старшие братья собирали картины импрессионистов и жертвовали миллионы на образование, Арсений прожигал жизнь. Кутежи, путешествия, эпатажные выходки — он не интересовался семейным делом, зато обожал удивлять публику.

В 1895 году мать подарила ему участок на Воздвиженке. Арсений мог бы построить классический особняк, как у всех, и жить спокойно. Но спокойствие было не в его стиле.

Одержимость Португалией

Душой и соавтором проекта стал архитектор Виктор Мазырин, с которым Морозов сдружился во время поездок по Европе. Однажды, путешествуя по Португалии, они попали в Синтру и увидели дворец Пена — резиденцию португальских королей.

Это было невероятное здание: мавританские арки, готические шпили, барочные элементы и морская тематика смешались в нем в едином экзотическом коктейле.

Арсений был поражен до глубины души. «Хочу такой же! — заявил он Мазырину. — Строй сразу во всех стилях! Денег хватит». Архитектор, увлекавшийся мистикой, с радостью ухватился за эту безумную идею.

В 1897 году началось строительство. Говорят, первый камень в основание будущего шедевра заложила семилетняя дочь Мазырина. Москва ахнула, когда леса начали спадать.

Каменный сон или архитектурная дерзость?

То, что предстало перед глазами горожан, не поддавалось описанию. Стены особняка напоминали крепостные, но вместо суровой мощи они были покрыты тончайшей вязью орнаментов.

Подковообразные окна, витые колонны, лепные ракушки и раковины, морские узлы, обвивающие стены — здание выглядело так, будто его построили из кораллов на дне океана, а потом подняли на поверхность. Венчали эту композицию остроконечные башенки, похожие на свечи.

Это была чистая эклектика, торжество фантазии над правилами. Москва, привыкшая к строгому классицизму или уютному модерну, не поняла и не приняла эту дерзость.

«Дурак» в центре столицы

Скандал разразился сразу. Самой жесткой критике подвергла сына его же мать. По легенде, Варвара Морозова, увидев готовое творение, с горечью воскликнула: «Раньше одна я знала, что ты дурак, а теперь об этом узнает вся Москва!» Фраза моментально ушла в народ, и за особняком намертво закрепилось прозвище «дом дурака».

Над зданием смеялись и в светских салонах, и в газетах. Лев Толстой в романе «Воскресение» упомянул его как пример безвкусицы, назвав «глупым дворцом для глупого человека».

Писатель Михаил Садовский даже сочинил едкую эпиграмму: «Сей замок на меня наводит много дум / И жаль мне прошлого, и жаль мне Морозова, / Что отвлеченною идеей удручен, / Он выстроил себе ненужный мавзолей...».

Сам Арсений Морозов относился к насмешкам философски, а может быть, даже с удовольствием. Он добился того, чего хотел: о нем говорили. Внутри «глупого» дома кипела жизнь. Хозяин устраивал шумные приемы, а интерьеры каждой комнаты были выдержаны в своем собственном стиле.

Путешествие внутри замка

Попадая внутрь, гость совершал кругосветное путешествие. Главная столовая была оформлена как рыцарский зал в неоготическом стиле, с тяжелым резным потолком, напоминающим своды собора.

Соседняя гостиная встречала античными колоннами и строгим ампиром. Будуар для возлюбленной Морозова, Нины Коншиной, сиял золотом в пышном барочном стиле. А специальная комната была расписана восточными узорами и называлась Китайской.

По некоторым воспоминаниям, в особняке были арабская комната, охотничий вестибюль и даже висячий сад на крыше. Арсений не просто построил дом, он создал для себя театр, где каждый вечер можно было менять декорации.

Трагедия на спор

Хозяин прожил в своем «замке» всего девять лет. В 1908 году, желая, как обычно, поразить приятелей и доказать силу своего характера, он выстрелил себе в ногу.

То ли пари было слишком глупым, то ли самоуверенность сыграла злую шутку. Рана оказалась пустяковой, но в рану попала инфекция. Лекарств, способных ее остановить, тогда почти не существовало. Через несколько дней Арсений Морозов скончался.

Его похоронили, а особняк остался стоять. И как только не называли это здание в последующие сто с лишним лет.

Жизнь после хозяина

После революции 1917 года судьба особняка оказалась не менее бурной, чем его создание. Первыми новыми жильцами стали анархисты, устроившие здесь штаб. Затем, в 1918 году, здание передали театру Пролеткульта.

Здесь работали молодые Сергей Эйзенштейн и Всеволод Мейерхольд, ставили смелые спектакли. А в жилых комнатах особняка какое-то время жил Сергей Есенин.

Позже в стенах «замка» сменяли друг друга посольства разных стран — Японии, Великобритании, Индии. В 1959 году здание получило новую жизнь, став Домом дружбы с народами зарубежных стран.

Сюда приходили на встречи с иностранными писателями, артистами, на просмотры зарубежных фильмов. Для советского человека этот дом был окном в другой мир, что очень символично, учитывая его экзотическую архитектуру.

XXI век: сказка, в которую нельзя войти

В 2006 году особняк закрыли на масштабную реставрацию. Специалисты бережно восстановили и причудливый фасад, и роскошные интерьеры. Сегодня в здании располагается Дом приемов Правительства Российской Федерации.

Увидеть легендарный «рыцарский зал» или будуар, сияющий золотом, простому прохожему теперь нельзя. Это закрытое режимное учреждение, где проходят официальные встречи и переговоры на высоком уровне. Но каждый, кто идет по Воздвиженке, обязательно останавливается у его ограды.

Сто лет назад Арсения Морозова называли дураком, а его дом — позором Москвы. Время всё расставило по местам. «Глупый дворец» пережил и империю, и революцию, и насмешников.

Он остался одним из самых узнаваемых и любимых москвичами зданий. Наверное, для этого и нужно иногда строить сразу во всех стилях.