«Тяжелым трудом создавали»: где в Москве жили железные короли России

Москва помнит Демидовых не только по учебникам истории. Их особняки стоят в центре до сих пор — молчаливые, величественные, сбивающие с толку своей красотой.

Проходя мимо, трудно поверить, что эти стены видели и уральский чугун, и золотые резные потолки, и крепостных актёров, игравших Шекспира для избранной публики.

Династия, поднявшая Россию на ноги железом и медью, в Москве отрывалась по-полной. Каждый из Демидовых строил свой дом — со своим характером, своими странностями и своей судьбой.

Гороховский переулок, 4: дворец для коллекционера

Если в Гороховом переулке остановиться напротив здания университета геодезии и картографии, становится ясно: так просто дома не строят.

Шестиколонный портик, коринфские капители, идеальные пропорции — это Матвей Казаков, главный архитектор екатерининской эпохи, выписал здесь свою лучшую партию.

Заказал дворец Иван Демидов, внук знаменитого Никиты Демидова, который при Петре I начал уральскую империю. Иван был из тех Демидовых, которые деньги не считали, но считали себя обязанными тратить их со вкусом. Казаков дал ему здание, которое современники называли одним из лучших в Москве.

Главное в этом доме скрыто от глаз случайного прохожего. Внутри сохранилась анфилада парадных комнат, но главное сокровище — так называемые Золотые комнаты.

Здесь всё в резьбе: стены, карнизы, даже мебель когда-то была покрыта слоем сусального золота. Казаков лично рисовал каждый завиток орнамента. Говорят, на отделку этих комнат ушло столько золота, что хватило бы на небольшой завод.

Иван Демидов был страстным коллекционером. В его доме хранились картины Рембрандта, античные скульптуры, редчайшие книги. Библиотека занимала отдельные залы, и доступ туда был открыт для образованных москвичей — Демидов считал, что искусство должно быть доступно.

После революции в особняке разместили университет. Студенты-геодезисты и сегодня ходят по тем самым паркетам, мимо тех самых колонн. Музей при университете иногда открывает двери, и тогда можно увидеть остатки той роскоши — правда, золото с мебелью советская власть всё же счистила.

Улица Радио, 10: театр и парк за высоким забором

Дом на Вознесенской (теперь Радио, 10) строил Никита Акинфиевич Демидов — совсем другой человек. Если Иван тянулся к европейскому искусству, то Никита Акинфиевич был ближе к земле, к уральским заводам, к своим крепостным умельцам.

Усадьба появилась здесь в 1760-х годах. Построили её крепостные архитекторы Демидовых, вероятно, знаменитый Фёдор Аргунов. Здание получилось нарядным, с лепниной и колоннами, но без казаковского размаха — более камерным, более домашним.

Никита Акинфиевич слыл чудаком. Он разбил вокруг дома огромный парк — с прудами, гротами, мраморными скульптурами, заказанными в Италии. В парке водились лебеди, а по дорожкам гуляли павлины. Москвичи специально приезжали поглазеть на это великолепие — владелец не запрещал.

Но главное, чем прославилась усадьба, — театр. Никита Акинфиевич выписал из Италии либреттиста, набрал труппу из крепостных, построил во флигеле сцену с итальянскими машинами для летающих богов и меняющихся декораций.

Крепостные актёры Демидова играли на уровне лучших европейских трупп. Говорят, сам Потёмкин приезжал на спектакли.

После смерти владельца усадьба перешла к государству. В 1826 году здесь открылся Елизаветинский институт — закрытое учебное заведение для дочерей обедневших дворян.

Парк постепенно застроили, от него осталось немногое. Сейчас здание занимает университет просвещения, и мало кто из студентов знает, что их аудитории — это бывшие театральные подмостки, где когда-то пели арии крепостные примадонны.

Большой Толмачевский переулок, 3: салон графини Соллогуб

Этот дом — отдельная история, и Демидовы здесь появились самыми первыми. В 1777 году владельцем значится Аммос Демидов — из той же ветви, что и Иван, только менее известный.

При Аммосе особняк был скромнее, чем соседние демидовские владения. Настоящую славу он приобрёл позже, когда в 1812 году сгорел и был отстроен заново. И уже не Демидовыми.

В середине XIX века дом перешёл к графине Марии Соллогуб — внучке знаменитого поэта-партизана Дениса Давыдова. В этих стенах она устроила салон, который стал одним из центров московской интеллектуальной жизни.

Здесь спорили славянофилы и западники, Аксаковы читали вслух свои новые стихи, Тургенев спорил с Хомяковым до хрипоты, а Герцен привозил из Лондона запрещённые книги. Графиня умела соединять несовместимое: за одним столом ужинали будущие враги, и никто не выходил вон.

Демидовское происхождение дома чувствовалось в деталях: высокие потолки, парадная лестница, старинная планировка, которую не смогли переделать даже последующие владельцы. Но дух здесь был уже не заводской, не уральский — а московский, литературный, салонный.

Сейчас усадьба стоит в ожидании реставрации. Это объект федерального значения, и когда-нибудь там снова зажгутся люстры. Но пока что дом хранит тишину, вспоминая и Демидовых с их железным размахом, и Соллогуб с их спорами о судьбе России.

Что осталось за кадром

Московские особняки Демидовых — это не просто архитектура. Это зеркало династии: такой разной, такой противоречивой. Были среди Демидовых и меценаты, и самодуры, и собиратели искусства, и заводчики, которые лично проверяли качество чугуна. Каждый строил свой дом по своему образу и подобию.

Есть у этих зданий одна общая черта. Все они пережили своих владельцев. Все сменили десятки хозяев, пережили пожары, революции, перестройки. И все стоят до сих пор — как памятники не только архитектуре, но и удивительной живучести демидовского дела.

Идти по этим адресам лучше пешком. От Горохового переулка до улицы Радио — минут двадцать неспешным шагом.

От улицы Радио до Большого Толмачевского — чуть дольше, зато через Замоскворечье, где каждая улица дышит историей. И в какой-то момент начинаешь чувствовать: Москва помнит Демидовых. Им здесь было хорошо.