Дом, где Гоголь смотрит с фасада: дерзкая история здания в Плотниковом переулке
Под фасадом этого дома москвичи сто лет назад краснели.
Есть дома, которые сразу выдают эпоху, а есть такие, что и спустя сто лет выглядят слишком смелыми для своего времени. В Плотниковом переулке стоит именно такой — дом, который Москва долго не могла решить: восхищаться им или смущаться.
На его фасадах — музы в откровенных позах, русские писатели, будто сошедшие со страниц собственных книг, и первый в истории прижизненный образ Льва Толстого, вынесенный на всеобщее обозрение.
Когда литература становится архитектурой
В 1907 году участок между Плотниковым и Малым Могильцевским приобрёл Герман Ефимович Бройдо — человек состоятельный, образованный, жаждущий оставить в городе след, который отличался бы от всех соседних доходных домов.
Он нанял архитектора Николая Жерихова — ученика модерна, склонного к символизму и экспериментам.
И тот сделал то, на что мало кто решился бы: превратил фасад в галерею, где классики русской литературы оказались в компании крылатых муз, позирующих не так уж целомудренно.
Эти фигуры не скрывались за колоннами и не растворялись в орнаменте — наоборот, будто следили за прохожими.
Пушкин здесь задумчив, Гоголь — почти тёмный и мистический, Толстой — суров и узнаваем, и его появление на фасаде при жизни стало событием почти дерзким. Москва встрепенулась: художественный жест оказался слишком живым для начала XX века.
Красота, которая едва не исчезла
Внутренние интерьеры поддерживали тот же дух: витражи с лирами, майолика, сложные декоративные панели. Всё это словно приглашало жильцов не просто жить, а вступать в диалог с культурой, на которой выросла русская литература.
Но в 1930-е годы модерн перестал быть украшением — его объявили излишеством. Дом несколько раз пытались «успокоить»: закрыть фризы плиткой, сбить выступающие элементы, сгладить образы писателей. К счастью, планы каждый раз откладывали, и фасад пережил эпохи почти невредимым.
Пожалуй, это и есть сюжетный поворот в истории дома: то, что должно было исчезнуть, восстало прямо против течения времени.
Дом, который выбирали творческие
С первых лет здание стало притягивать интеллигенцию. Здесь снимали комнаты актрисы, художники, преподаватели художественных мастерских.
Вечерами в подъездах спорили о театре, на кухнях обсуждали премьеру в МХТ, а лестничные пролёты помнили запах масляных красок и музыку старого пианино.
Жерихов создавал доходный дом — но вышел дом со своим характером, темпераментом и собственной культурной средой.
Сегодня он снова удивляет
Плотников переулок давно изменился, но дом Бройдо по-прежнему стоит как тихий вызов московской застройке — дом, который не прятал искусство, а вынес его на улицу.
И теперь любой прохожий может остановиться под его фасадом и поймать взгляд Гоголя или Пушкина — как будто они до сих пор наблюдают за тем, что происходит с городом.