Отцы и дети — вечная тема. «Сентиментальная ценность» доказала мне, что на ней всё ещё можно сыграть
Этот фильм не про примирение — и именно поэтому он попал.
Для меня «Сентиментальная ценность» очень тихое кино. Настолько, что поначалу кажется — сейчас оно просто растворится, не оставив следа. Но происходит ровно обратное: чем меньше в нём нажима, тем глубже он заходит.
Фильм Йоакима Триера не требует внимания, а аккуратно его забирает. И уже не отпускает.
История внешне проста. Две сестры возвращаются в дом детства после смерти матери. Отец — известный режиссёр — появляется в их жизни после многолетнего отсутствия, будто ничего окончательно не разрушено.
Он предлагает старшей дочери, Норе, сыграть главную роль в своём новом фильме. Это предложение звучит как жест примирения, но ощущается скорее как вторжение.
И вот здесь фильм начинает работать не как сюжет, а как состояние.
Дом, который помнит больше, чем люди
Самое сильное ощущение — будто повествование ведётся не от лица героев, а от лица дома. Старого, семейного, унаследованного от нескольких поколений.
Это не метафора ради красоты: дом здесь действительно живой — он хранит паузы, неловкости, невысказанные обиды.
Каждый разговор в этих стенах звучит так, словно его уже когда-то говорили. И не договорили.
Мне очень близка эта идея: люди уходят, возвращаются, исчезают — а пространство остаётся и помнит всё, даже то, что мы сами вытесняем.
Нора — героиня, которую неудобно любить
Героиня Ренате Реинсве — Нора — не вызывает мгновенной симпатии. Она замкнута, раздражительна, эмоционально закрыта. Она актриса, но кажется, что единственная роль, которую она не может сыграть, — это она сама.
Именно это мне в ней и понравилось. В ней нет желания понравиться ни отцу, ни зрителю. Она не стремится к примирению как к красивому финалу.
Она живёт с травмой брошенного ребёнка — не истерично, а глухо, как живут с хронической болью.
Её младшая сестра, напротив, пытается понять отца, объяснить его поступки детскими травмами. И это очень узнаваемая динамика: один ребёнок берёт на себя функцию защиты, другой — функцию памяти.
Отец — не монстр и не оправдание
Густав в исполнении Стеллана Скарсгарда — эгоцентричный, слепой к последствиям своих решений, но не карикатурный. Он искренне считает, что искусство оправдывает его уход из семьи.
И фильм не спорит с ним напрямую — он просто показывает цену, которую за это платят другие.
Важно, что «Сентиментальная ценность» не превращается в суд. Здесь нет простого ответа на вопрос «можно ли простить». Есть только вопрос: что делать с человеком, который появился слишком поздно.
Почему фильм нравится не всем — и я понимаю почему
Я специально посмотрела, что пишут о фильме на англоязычных форумах и Reddit — и негатив там вполне ощутимый. Вот несколько типичных комментариев, переведённых на русский:
Фильм слишком медленный, ощущение, будто смотришь затянувшуюся терапевтическую сессию, а не кино.
Персонажи бесконечно рефлексируют, но ничего не делают. К середине фильма я просто устал.
Слишком много разговоров о чувствах, слишком мало развития. Всё выглядит нарочито артхаусно.
Мне показалось, что режиссёр слишком влюблён в собственную меланхолию.
И вот тут важно: я понимаю все эти претензии. Более того, если бы я смотрела этот фильм в другом состоянии, возможно, я бы с ними согласилась.
Но для меня как раз отсутствие резких поворотов, пафоса и эмоционального давления стало плюсом. Этот фильм не торопится — потому что травмы не торопятся. Он не объясняет всё до конца — потому что в семейной памяти нет финальных точек.
Это кино не про примирение, а про возможность
Для меня «Сентиментальная ценность» — не фильм о прощении. И не фильм о семье в привычном смысле. Это кино о том, что иногда единственное, что мы можем сделать, — это увидеть друг друга, пусть даже без гарантии, что дальше станет легче.
И именно поэтому финал ощущается не как хэппи-энд, а как выдох.
Это кино не для всех — и, честно, ему это не нужно. Оно тихое, камерное, взрослое и очень честное. Такое, которое не требует любви, но надолго остаётся где-то внутри.