«Падения были от землетрясения, а не от опьянения»: как в 1977 году трясло Москву
Люди помнят до сих пор.
4 марта 1977 года в Москве выдалось морозным, как и положено ранней весне. Вечер пятницы, народ разбрелся по домам после работы, кто-то смотрел телевизор, кто-то ужинал.
Вдруг в 21:22 по московскому времени город накрыла волна толчков. Люстры закачались, как маятники, посуда в шкафах загремела, двери хлопали сами собой.
В высотках на верхних этажах казалось, будто дом вот-вот рухнет — там трясло так сильно, что люди в панике выскакивали на улицу в пижамах, хватая по пути детей и собак.
Это было не местное бедствие, а эхо далекой катастрофы. В Румынии, в горах Вранча, рвануло по-настоящему: землетрясение магнитудой 7,4 унесло жизни почти полутора тысяч человек. Волна пробежала на тысячи километров и докатилась до Москвы.
Здесь сила составила около 4 баллов, но в многоэтажках эффект усилился из-за резонанса — низкочастотные колебания идеально "зацепили" высотные дома.
Паника в высотках и тишина в хрущевках
В главном корпусе МГУ на Воробьевых горах, где этажи тянутся аж до 36-го, тряска дошла почти до 7 баллов. Студенты и преподаватели метались по коридорам, кто-то кричал, что конец света.
В Черемушках и Теплом Стане жители высоток чувствовали себя на американских горках: мебель сдвигалась, вода в ваннах плескалась через край. Колокола на церквях зазвонили без звонарей — мистическая деталь, от которой мурашки по коже.
А в старых районах, в бревенчатых домах или низких пятиэтажках, многие вообще ничего не заметили. Спали себе спокойно, утки в прудах не проснулись.
Толчки длились минуту-другую, но хватило, чтобы Москва проснулась в страхе. Люди выбегали толпами на проспекты, газеты наутро пестрели заголовками вроде "Землетрясение в столице!". Даже в Ленинграде и Минске качнуло слегка.
Что осталось после тряски
К счастью, обошлось без трагедий. Ни одного погибшего, разрушения минимальные: пара трещин в стенах ветхих домов, обвалились штукатурка в подвалах да осыпалась кирпичная кладка в паре мест.
Метро работало как часы, Кремлевская стена стояла недвижимо. Русская платформа — это вам не тектонический разлом, земля здесь крепкая, как скала.
Но урок был серьезный. Выяснилось, что высотки уязвимы к таким дальним волнам: их "качает" на низких частотах, как корабль на волнах.
После этого инженеры пересмотрели нормы строительства, усилили антисейсмику. Интересно, что сейсмологи заранее предупреждали о возможном толчке — приборы в Душе фиксировали активность в Карпатах, но в СССР к таким вещам относились скептически.
Москвичи тот день запомнили на всю жизнь.
«Землетрясение 77-го помню очень хорошо. В Измайлово на седьмом этаже четырнадцатиэтажки качалась люстра и кресло "ехало" по паркетной доске».
«Помню, об этом землетрясении в детстве мне рассказывала моя мама. Что люстры качались, посуда в шкафах звенела при этом... Один мужик рассказывал мне, дед выбежал на улицу и закричал: Землетрясение!»
«Было мне в 77-м 18 лет, жили на 8-м этаже, но я проспал этот момент: родители говорили о качающейся люстре, а вот о трещинах на стенах или выбегающих из домов жильцах не слышал».
«С землетрясением 1977 года у нас связана семейная история: моя мама, которая была вечером одна дома, увидев качающуюся люстру, схватила самое ценное — КОСМЕТИЧКУ — и выбежала из дома».
«Ой, я запомнила 4 марта 1977 года... В этот день нам вручали диплом, мы закончили МАИ... Наша группа отмечала это событие в ресторане на Соколе, весело было, пили много. Потом за мной приехал жених и забрал. Домой шли пешком от метро, я все время падала, скользко было... Пришли домой, а родители говорят, что было землетрясение... Я так обрадовалась, что эти падения были от землетрясение, а не от опьянения».
«В 77-м я была маленькой и в этот момент спала, но родители утром рассказали. Люстра качалась и диван поехал. Жили на 11 этаже. Собрались бежать, но все закончилось. Нас с сестрой даже будить не стали».